Заказ звонка
* Представьтесь:
* Ваш телефон:
Сообщение:
* - поля, обязательные для заполнения
Заказать звонок

Наталья Сергеевна Гончарова – одна из первых, самых решительных и ярко одаренных женщин-художниц русского авангарда. Ее декоративный талант, стремление к созданию синтетических форм, делает художницу продолжательницей глубинных традиций русской культуры. Пройдя период изучения современных художественных исканий, Гончарова обращается к праязыку древних восточных культур, видит в них основу монументального искусства. Она внесла национальный, почвенный колорит в предавангардные художественные эксперименты. Одна из ярких черт творческого облика Гончаровой – ее невероятная работоспособность. На выставке 1914 года в Москве она представила 762 произведения. Харизма лидера, выдержка и могучий темперамент сделали ее одним из самых авторитетных ораторов авангардных диспутов.

 

 Наталия Сергеевна Гончарова происходит из дворянско-купеческой семьи, двоюродная внучка Н.Н.Гончаровой, жены А.С.Пушкина. Родилась 4 июня 1881 года в Ладышино, близ Тулы. Детство Гончаровой прошло в Тульской губернии, где её отцу принадлежали несколько сёл и усадеб: Ладыжино, Нагаево, село Лужны. Прожив первые десять лет в имениях отца, Гончарова в дальнейшем сожалела о том, что вынуждена жить и работать в крупных городах, в то время как предпочла бы сельский быт. Путешествуя по России она так же проявляла больший интерес к исследованию деревень, нежели городов. В 1891 году (по другим данным в 1892 году) году вместе семьёй переезжает в Москву. В 1898 году окончила IV женскую гимназию с серебряной медалью. В 1900 году пробует себя на медицинских курсах, но бросает их через три дня. Позднее, по разговорам с Гончаровой М. Цветаева запишет: «Не вынесла мужеподобного вида студенток-медичек». В том же году, вслед за близкой подругой, в течение полугода учится на историческом факультете Высших женских курсов.

В 1901 году в качестве вольного слушателя поступает в Московское училище живописи, ваяния и зодчества на скульптурное отделение, в класс скульптора-импрессиониста П. П. Трубецкого. Другим её учителем становится С. М. Волнухин. По одной из версий в этом же году знакомится со своим будущим мужем М. Ф. Ларионовым. Однако по другой версии их знакомство могло случиться годом ранее: в списках работ Ларионова упоминаются его портреты Гончаровой 1900-го года.

В 1903 году совершает поездку в Крым и Тирасполь, где  Гончарова рисует плакаты для сельскохозяйственной выставки, которая проходит в здании, построенном её отцом. Из поездки Гончарова возвращается с акварелями и пастелями выполненными в импрессионистский технике, которой она увлекается под влиянием Ларионова. Привезенные картины приобретают коллекционеры современного искусства А. И. Морозов, Н. П. Рябушинский. В том же году прерывает учёбу из-за состояния здоровья.

Возвращается в училище в 1904 году и переходит в мастерскую живописи, где её учителем становится К. А. Коровин. Предпочтение живописи скульптуре часто связывают с влиянием Ларионова. В разговорах с М. Цветаевой Гончарова упоминает его слова, сказанные в годы обучения:

"У вас глаза на цвет, а вы заняты формой. Раскройте глаза на собственные глаза!"

Впрочем, Гончарова продолжает заниматься скульптурой. Дважды её работы отмечаются медалями: в 1904 году получает малую серебряную медаль за анималистические скульптурные этюды, второй медалью за скульптуры она награждается в 1907 году.

В 1909 году Гончарова прекращает вносить оплату за обучение и её отчисляют из училища.

С 1906 года Гончарова всё более интенсивно занимается живописью. В Париже она посещает ретроспективу Поля Гогена и увлекается фовизмом, отдаляясь от импрессионизма. Вскоре она пробует себя во многих других направлениях живописи: увлекается кубизмом и примитивизмом. Одновременно Гончарова активно выставляет свои работы, принимая участие во всех значительных выставках современного искусства в России, некоторых европейских выставках.

Живопись Натальи в то время была не только в высшей степени декоративна, но и чрезвычайно темпераментна. В 1907 г. произошел поворот в сторону примитивизма в живописи и у Ларионова, и у Гончаровой. Именно в примитивистский период раскрылась индивидуальность Гончаровой как живописца. С этого момента отчетливо обозначились принципиальные различия в творческих позициях двух мастеров и особенности их эстетических устремлений. Михаила стал интересовать городской фольклор, в его работах была ощутима игровая стихия, Наталью влекло традиционное крестьянское искусство, в ее творчестве не было места иронии. Она всецело сосредоточилась на постижении внутренней сущности народного творчества, его монументальности и глубины.

 

С 1908 по 1911 год даёт частные уроки в Студии живописи и рисунка И. И. Машкова и входила в общество бунтующей молодежной богемы «Бубновый валет».В 1910-х гг. Гончарова создала ряд произведений на религиозные сюжеты, вызвав праведный гнев московской публики. Нет ничего удивительного в том, что Наталья становилась жертвой враждебных выпадов и очернительства пресен после каждой выставки. Полиция регулярно конфисковывала выставленные ею картины как богохульные, и порнографические. Эта участь постигла картину «Бог плодородия» и четырехчастный цикл «Евангелисты».

Влиятельный критик писал: «Ее творчество какое-то полосатое — полоска импрессионизма, полоска примитивизма, полоска кубизма». Добавим сюда щедро заплаченную дань модной тогда экзотике — китайской, еврейской, кавказской. Перепевы малых голландцев, иконы, лубка. Откровенные заимствования у Сезанна, Лотрека, Матисса, неизжитый символизм. Ларионов подвел философскую базу под это неистовое ученичество и назвал его нелепым словом «всечество», от слова «все», которое открывало путь к использованию любых традиций, толкуя историю мировой художественной культуры как предмет для заимствований и новых интерпретаций.

К 1909 году относится первый опыт театральной работы: Гончарова подготавливает эскизы декораций и костюмов для постановки «Свадьбы Зобеиды» Гуго фон Гофмансталя, осуществленной в частной студии Константина Крахта. Также пробует себя в декоративно-прикладном искусстве, оформив скульптурные фризы некоторых московских особняков и разрабатывая рисунки обоев.

24 марта 1910 года в помещении литературно-художественного кружка Общества свободной эстетики Гончарова организует свою первую персональную выставку, на которой представлено 22 картины. Выставка продолжалась лишь один день: из-за представленной картины «Натурщица (на синем фоне)» Гончарова обвиняется в порнографии, несколько работ конфискуется. И не то чтобы обнаженных женщин раньше не изображали. Но женщина это сделала впервые. Впрочем, Гончарову на следующий день оправдали, адвокат апеллировал к тому, что «выставка закрытая», что было верным исключительно с формальной точки зрения. Выставка не позиционировалась как открытое мероприятие, но при этом проходила в Обществе свободной эстетики – а это одна из самых популярных культурных площадок в то время, и попасть на нее не составляло труда.

В 1910-х гг. у них была репутация отчаянных авангардистов, смущавших публику скандальными выходками, дерзкими манифестами и рекламными трюками. Наталья расписывала красками свое лицо и лица друзей, и так они гуляли по Москве. Михаил проектировал ввести моду на татуированные мужские ноги и дамские груди (сбылось, между прочим). Сергей Дягилев отлично сформулировал, в чем особенность, свежесть и неповторимость того, что делала тогда Гончарова: «Если бы Гончарова просто красила себе щеки, мне стало бы скучно. Гончарова не морщины закрашивала, она розы рисовала». Собственное лицо Гончарова превратила в холст.

1911 г. стал кульминационным в живописном творчестве Гончаровой. Она достигла наибольшей работоспособности и мастерства. Диапазон ее сюжетных пристрастий стал до такой степени разнообразен, как, пожалуй, ни у одного другого художника ее круга. Проявила она себя и как талантливый иллюстратор. Одной из первых в среде европейских художников Гончарова использовала в оформлении книги технику коллажа. К примеру, на обложке сборника «Мирконца», вышедшего в 1912 г., был наклеен вырезанный из золотой тисненой бумаги цветок. На каждом экземпляре книги он выглядел совершенно иначе. В следующем году группа русских художников отделилась от известного объединения «Бубновый валет» и организовала две своих выставки , известные как «Ослиный хвост». Такое эпатирующее по тем временам название получила и сама группировка во главе с Ларионовым, в которую вошли также Гончарова, Малевич, Шагал и др. Название должно было подчеркнуть бунтарский характер участников. Крупнейшие персональные выставки Гончаровой состоялись в Москве, на Большой Дмитровке (осень 1913 года) и Петербурге (весна 1914 года), на них были представлены более 700 работ созданные с 1900 по 1913 год. Московская выставка завершается выпуском первого каталога-монографии, посвященной Гончаровой и Ларионову под редакцией И. М. Зданевича. Предисловие каталога содержит часто цитируемое высказывание, приписываемое Гончаровой:

"Мною пройдено все, что мог дать Запад до настоящего времени, — а также все, что, идя от Запада, создала моя родина. Теперь я отряхаю прах от ног своих и удаляюсь от Запада, считая его нивелирующее значение весьма мелким и незначительным, мой путь к первоисточнику всех искусств — к Востоку. Искусство моей страны несравненно глубже и значительней, чем все, что я знаю на Западе."

Среди историков искусства идёт спор о настоящем авторстве этих слов. Существует предположение, что автором был сам И. Зданевич. Однако высказывание схожих тезисов в более ранних текстах Гончаровой и Ларионова позволяет другим исследователям утверждать, что цитата соответствовала представлениям Гончаровой и её близкого окружения[16]. Позже, оказавшись в вынужденной иммиграции в Париже, Гончарова говорила: «Хотела на Восток, а попала на Запад».

В 1914 году, по рекомендации Бенуа, Дягилев приглашает Гончарову в Париж для работы над «Золотым петушком». В Париже, помимо театральной работы, Гончарова и Ларионов устраивают весной 1914 года персональную экспозицию в галерее Поля Гийома, получившую одобрительные отзывы во французской прессе.

С началом Первой мировой войны Наталья работала над созданием альбома литографий «Мистические образы войны» в традициях древнерусской иконописи и лубка. В это время она входила в художественное объединение «Мир искусства» и увлекалась театром — была ведущим декоратором антрепризы С. Дягилева. Собственно, мировая слава Гончаровой — это слава театрального декоратора, которую принес спектакль «Золотой петушок» на музыку Н. А. Римского-Корсакова, поставленного Фокиным в парижской Гранд Опера. Это был оперно-балетный спектакль, где певцы-солисты, восседая на лавках по краям сцены, создавали раму для балетного действия, разворачивавшегося на фоне живописных декораций Натальи. Горевшие чистыми радостными красками, сказочно-затейливые и веселые, доморощенно-грубоватые и наивные, они соответствовали угловато-стилизованным пляскам мужиков, баб и воинов в хореографии Фокина.

Декоративность всегда была самой сильной чертой Гончаровой-художника. Что бы она ни делала, получалось красиво, легко и мощно — хоть живопись, хоть скульптура, хоть книжные иллюстрации, хоть модные картинки.

Гончарова не была поклонницей светских раутов, но проявила себя на поприще моды. В России именно с ее легкой руки дамы облачились в платья-рубашки, а брюки и кепи она начала носить одной из первых – в то время, когда это был серьезный вызов обществу. Наталья Гончарова делала эскизы для российского Дома моды Надежды Ламановой, а позже в Париже сотрудничала с Домом моды Шанель и «Мирбор». Эскизы созданных ею нарядов публиковали журналы Vanity Fair и Vogue.

Вместе с Ларионовым, который едва оправился от фронтового ранения, она принимает участие в «Русских сезонах» в Париже в 1914 г. Тогда же состоялась их совместная выставка. В апреле 1915 года состоялась последняя прижизненная выставка Гончаровой в России («Выставка живописи 1915 год»).

В июне 1915 года Дягилев приглашает Гончарову и Ларионова для постоянной работы в его «Русских сезонах». Дягилев отправил Наталье Гончаровой 50 телеграмм с предложениями о сотрудничестве. На все – отказ. В 51-й он додумался написать, что приглашает их с Ларионовым вдвоем. И они поехали. Уже навсегда, хотя и не подозревали об этом.

После парижского лета Наталья по приглашению Дягилева уехала в Швейцарию, затем перебралась в Италию. Теперь Гончарова путешествует по всей Европе – вместе с Ларионовым они сопровождают Дягилева и его балеты. Кстати, до самой смерти Дягилева Наталья Гончарова была его примой в области декораций, ведущим художником. Самое сильное впечатление на нее оказала Испания – и почти на 10 лет стала источником вдохновения. Гончаровские «испанки» – одна из самых сильных ее серий.

С 1918 г. она постоянно жила в Париже. В России не только о ней не забыли, но и внесли ее в список художников, чьи работы предполагалось закупить для создаваемого Музея художественной культуры — первого в мире музея авангардного искусства, просуществовавшего до 1926 г. В 30-? гг. имя Гончаровой, как и многих других русских художников-авангардистов, было изъято из истории русского искусства. Вспомнили об этой «амазонке» русского авангарда спустя достаточно продолжительный срок.

Более 50 лет прожила знаменитая «авангардная пара» в Париже, в причудливом старинном доме, из окон которого можно было любоваться крышами города. «Мы с Ларионовым как встретились, так и не расставались», – говорила Наталья Гончарова. Ларионов очень гордился ее успехами и куда серьезнее к ним относился, чем к собственным. Их жизни объединило нечто большее, чем любовь. Призвание? Искусство? Душеная близость? Как это ни назови, фактом останется одно: даже когда у Ларионова появилась его Шурочка (Александра Томилина, любовница Ларионова на протяжении 30 лет, а после смерти Натальи Гончаровой – его вторая жена), а у Натальи Гончаровой – Орест Розенфельд (эмигрант из России, французский социалист), это не нарушило главное, что было между ними.

 Они были друг для друга больше, чем партнеры, больше, чем влюбленные, больше, чем муж и жена. Кстати, лишь в 1955 году Наталья Гончарова вышла замуж за Ларионова – ради того, чтобы картины, случись с одним из них что-то, оставались в семье. Поскольку детей у них не было, то единственным наследником мог быть законный супруг. Со временем они надеялись передать свои картины на родину… При жизни Натальи Гончаровой этого так и не произошло. В последние годы Наталья почти не могла работать из-за артрита и очень страдала от этого. Превозмогая боль, она двумя руками сжимала карандаш, чтобы сделать хотя бы небольшой рисунок. 17 октября 1962 г. Гончарова умерла в Париже, а через два года скончался и Ларионов.

 После её смерти, Музей современного искусства (Париж) посвятил ей и Ларионову крупную ретроспективу.

18 июня 2007 года на вечерних торгах аукциона Christie's в Лондоне картина Гончаровой «Сбор яблок» (1909 год) была продана за 4,948 млн фунтов стерлингов (почти 10 млн долларов США), установив таким образом исторический рекорд стоимости работ художников-женщин. Новый исторический рекорд был установен 02 февраля 2010 года на вечерних торгах аукциона Christie’s в Лондоне картина Гончаровой «Испанка» (1916 год) была продана за 6 млн 425 тысяч 250 фунтов стерлингов или 10 млн 216 тысяч 148 долларов США, ненамного уступив полотну Пабло Пикассо.